Чтение RSS В избранное site map
Логин:
Пароль:

Регистрация | Забыли пароль? |

Журнал ProX
poster
  • 0

СТРАШНО?!


Райнхольд Месснер, в одиночку покоривший все «восьмитысячники» планеты, как-то сказал: «Моим злейшим врагом на пути к цели является страх. Я очень трусливый человек и, как все трусливые люди, стремлюсь победить свой страх. Победа над страхом делает меня счастливым.

23 августа 1996 года в Николаеве при пилотаже над городом в честь празднования Независимости Украины потерпел катастрофу спортивный самолёт ЯК-52. Погиб лётчик аэроклуба «Икар» Александр Гончаренко. Самолёт врезался прямо в улицу Васляева, на которой было полно народа, и просто чудо, что никто не погиб. Мне довелось принимать участие в расследовании этого лётного происшествия. С чувством глубокой горечи и недоумения я листал Сашину рабочую тетрадь подготовки к полётам. 22 раза, 22 предварительных подготовки к полётам в разделе «Меры безопасности» он писал одну и ту же фразу: «Ниже высоты 600 метров не снижаться». И, тем не менее, свою последнюю фигуру «Переворот на горке» начал на высоте чуть более 300 метров. О чём говорит этот факт: самые правильные слова, которые твердят командиры подчинённым, родители своим детям, учителя ученикам, остаются просто словами, если они не пропущены через фильтр сознания. Поэтому на все свои «постулаты» я постараюсь приводить примеры.

Теперь о страхе. Когда мы посчитали траекторию полёта, пришли к заключению – Саше должно было хватить высоты для вывода самолёта из переворота, но на высоте 15–20 метров он перетянул ручку и сорвался в штопор. Почему? Страх. Он десятки раз делал эту фигуру, но одно дело – перевернуть самолёт на спину, когда под тобой – 800–1000 метров высоты, и совсем другое – сделать это на высоте 350 метров. Кварталы домов неожиданно оказались совсем рядом. Именно страх разрушил закреплённый навык.

В древности преодолению страхов отводилось огромное значение. Вот лишь один пример. В Египте археологи долго не могли понять назначение храма «Ком-Обо». Со временем выяснилось, что там шло продолжение обучения воинов, призванных защищать жрецов. Сначала воины 12 лет обучались в Школе «Левый глаз Гора», затем 12 лет – в Школе «Правый глаз Гора», потом их приводили в храм «Ком-Обо», и шло дальнейшее обучение. Один из тестов был такой. Воина ставили на край бассейна глубиной 7 метров. В двух метрах была стена, которая уходила на глубину 6,5 метров. Воину ставили задачу нырнуть и вынырнуть с той стороны стены, что само по себе было не просто. Он нырял, на последних остатках воздуха проныривал под стеной и в следующем бассейне над собой видел двух огромных крокодилов. Чувство непреодолимого ужаса захлёстывало его, но путь был только один – наверх. Он не знал, что жрецы покормили крокодилов, а сытые они не нападают. Воин выныривал, трясясь от страха, думая, что чудом остался жив. А жрецы подходили и говорили: «Парень, ты испытание не прошёл». Его забирали обратно в предыдущий храм и готовили ещё год. Затем снова ставили на стенку бассейна в храме «Ком-Обо» и говорили: «В прошлый раз ты не нашёл правильный выход, пробуй снова». Воин проныривал под стеной, видел крокодилов и понимал, что выход не там. Он плыл у самого дна до следующей стены, которая уходила под воду ещё глубже. Но под ней была щель. Воин нырял в неё и выныривал в следующем бассейне, где не было крокодилов. Так, пропуская воина через десятки подобных испытаний, жрецы добивались того, что не было ситуаций, где бы их «телохранитель» струсил, настолько закалённой становилась его психика.

Но сейчас лишь единицы могут похвастаться подобным бесстрашием. Абсолютное большинство – нормальные люди. И как все нормальные люди испытывают страх. Как же научиться преодолевать его, или что надо знать, чтобы его преодолеть?

Первое – это знания, умения, навыки. Имея всё это, страх преодолеть легче. Поскольку мы договорились, что всё будем подкреплять примерами, привожу такой эпизод. В прошлом году поплыли мы с женой из Очакова на Кинбурнскую Косу на небольшой моторной «фелюге». Два дня на море был шторм, катера не ходили. Утром третьего дня тоже выходить ещё было рискованно: волна оставалась «приличная». Но шестерым москвичам, застрявшим в Очакове, было невтерпёж. Они уговорили капитана плыть, и мы имели неосторожность «упасть им на хвост». Когда вышли за боновые заграждения, качка сразу пошла такая, что мне стало как-то «неуютно». Москвичи тут же переместились в каюту, мы с женой остались на корме. Воздух свежий, вид красивый… Я спросил у капитана: «Не перевернёмся?». После двух дней пьянства – в шторм ведь чем-то надо было заниматься – его безмятежному виду мог бы позавидовать сам Колумб. «Да кто ж его знает, вроде, не должны». Ответ был достойный, и хотя за год до этого одна «фелюга» при подобной погоде перевернулась, я сразу успокоился. Но жену напряжение никак не отпускало. Спрашиваю: «Если катер начнёт переворачиваться, куда будешь прыгать? – Через борт». Говорю: «И попадёшь под винт. – А куда надо? – Назад. Если катер будет переворачиваться, это всё равно будет медленно, прыгнуть успеем, не дрожи». Жена сразу успокоилась и стала наслаждаться видом бушующего моря. То есть одно лишь знание того, что нужно делать, помогло преодолеть страх. Кстати, Ф. Шиллер сказал: «Буря для того, кто её не боится, есть явление привлекательное».

Второе, что надо знать: очень большую роль в преодолении страха играют повторность впечатлений и привычность условий. Вспоминаю свой первый вид спорта, которым довелось заниматься, – прыжки на лыжах с трамплина. Когда с десятиметровой «кочки» переходишь сразу на сорокаметровый трамплин, то первый месяц прыгаешь просто в страхе. Для тех, кто не знает, метры в данном примере – это расчётная длина прыжка, а не высота трамплина. По мере повторности впечатлений страх постепенно уходит, и только тогда ты начинаешь работать над техникой и получать наслаждение от прыжков. То же самое, но уже в меньшей степени происходит, когда с сорокаметрового трамплина переходишь на семидесятиметровый. В то же время у привычки к опасности есть и обратная сторона медали. Не случайно в лучшей пилотажной эскадрилье США «Голубые Ангелы» на самолётах Ф-18 пилотов меняют каждые 2–3 года. Руководство ВВС понимает – лучше потратить несколько сот тысяч долларов на подготовку новых пилотов экстра-класса, нежели лётчик погибнет из-за привыкания к чувству опасности. Кстати, по этой же причине на всех боевых самолётах России и Украины ограничено время полёта на предельно-малых высотах: днём это – порядка 30–40 минут, ночью – около часа. Затем лётчик должен набрать высоту более 1000 метров, пролететь так 15–20 минут, и лишь затем ему снова можно снижаться на предельно-малые высоты, когда вновь появится чувство опасности.

Третье – всегда надо добиваться активности действий. Я вспоминаю эпизод, когда из-за моей ошибки мы чуть не столкнулись при полёте строем. Я даже испугаться толком не успел, так как был занят пилотированием самолёта, а штурман вылез из кабины совсем бледный. В данном случае он был заложником моего непрофессионализма, то есть пассивная роль, которая выпала на его долю, заставила испытать страх намного сильнее моего. Вспоминаю также слова Райнхольда Месснера, приведённые в книге «Хрустальный Горизонт»: «Думаю обо всех возможных неожиданностях – и сомнения перерастают в страх. Только когда работаешь, страх исчезает».

Четвёртое – величина страха очень зависит от полноты и адекватности информации об опасности, причём как в ту, так и в другую сторону. На снимке – мой сын, которого в возрасте полутора лет я взял на Кинбурнскую Косу. В тот момент, когда я делал эту фотографию, у его ног проползала крохотная серая змейка. Никто из нас не испугался. Вечером я спросил у местного егеря про породу змеи. «А, это серка. Её яд намного сильнее, чем у гадюки». Вот тут мне стало действительно страшно.

Пятое – существует целый ряд приёмов мобилизации волевых усилий, в том числе и по преодолению чувства страха. Прежде всего, сюда относится аутогенная тренировка. Один из её основателей Ханс Линдеман писал так: «Когда на резиновой лодке я решил пересечь Атлантический океан, то знал, что иду на самоубийство, и не мог никак избавиться от чувства страха. Но уже через 20 дней занятий аутогенной тренировкой чувство безмятежной уверенности в успехе моего предприятия владело мной безраздельно».

Лично мне часто помогала кодовая фраза, которую я неожиданно нашёл сам для себя. Все 32 года лётной работы мне «везло» на особые случаи (так у нас называются нештатные ситуации). Постепенно к ним привыкаешь, и они перестают вызывать сильные эмоции. Но один из первых серьёзных особых случаев мне не забыть никогда. Нас тогда прижало так, что от напряжения пот по спине тёк, как вода под душем, заливал глаза. Не было возможности даже на долю секунды оторвать руки от штурвала и рычагов управления двигателями, чтобы его смахнуть. Я знал: одно неверное движение – и ты покойник, и с тобой – ещё 2–3 экипажа, идущие рядом в плотном строю на высоте 40–60 метров. В какой-то момент я понял, что выдохся и больше не могу держать строй. И вдруг пришла мысль: «Вот она – жизнь военного лётчика, о которой ты мечтал с детства». Сразу пришло какое-то злое холодное спокойствие, я понял, что справлюсь. Впоследствии мне эта фраза не раз помогала. Причём приходила сама, специально я её не вспоминал, там не до этого. Ясно, что у каждого эта фраза должна быть своя. Надо только научиться, чтобы она сама вовремя приходила. Кстати, у Владимира Высоцкого есть песня: «Ещё не вечер». Это как раз то, о чём говорю.

Шестое – воспитание в себе чувства уверенности. Если его нет, вы заранее обречены на неудачу. Вспоминается такой пример. Три экипажа возвращались домой после выполнения учебного задания. На аэродроме Североморск-1 резко ухудшились погодные условия, но были ещё в пределах допуска командиров экипажей. Заслуживает внимания их реакция на сообщения о погоде. Первый: «Отлично, ещё одну посадочку при минимуме запишем». То есть видно, что лётчик уверен в себе и «рвётся в бой». Зашёл и сел с первого захода. Второй выдал нейтральный доклад: «Условия принял». Он хотя и попетлял на посадочном курсе, тоже сел с первого захода. Третий (на магнитофоне недовольный голос): «Опять корячиться». Так и получилось. Он сделал два безуспешных захода на посадку, так и не смог сесть и был отправлен на запасной аэродром. Хотя погода была по его допуску, он с самого начала не был уверен в себе из-за чего и не справился.

Седьмое – правильный разбор причин неудач. Я вспоминаю свои бои на ринге и на татами. Когда выходишь на бой с противником, которому жестоко проиграл раньше и знаешь почему – это одно состояние. А когда так и не понял, каким ударом он тебя уложил на пол, – это совсем другое. Надо досконально и честно перед самим собой разобраться, почему ты потерпел неудачу. Опять же пример из моего любимого Месснера. Когда он под Северным седлом сорвался в трещину, то сказал: «Я даю себе слово повернуть назад, если когда-нибудь увижу белый свет. Никаких больше восьмитысячников в одиночку! Выступивший от страха пот замёрз в волосах и на бороде. А между тем страх, сковавший мои члены, тут же исчез, как только я начал действовать, пытаясь достать кошки из рюкзака…». Когда Месснеру удалось выбраться из трещины, он сначала постоял, размышляя, в чём была его ошибка, а когда понял, пошёл вверх на Эверест, забыв о первоначальном своём обещании.

Восьмое – воспоминания о тех, кто прошёл этот путь до тебя, или о родных и близких. Мне довелось дважды проходить подготовку в Центре выживания авиации ВМФ СССР «Омега» под Севастополем. В начале курса нам обязательно давали прослушать магнитофонную запись старшего лейтенанта Смагина, единственного, оставшегося в живых из экипажа ТУ-16 после катапультирования над Белым морем. 6 часов он плыл к берегу в маленькой лодочке МЛАС-1 в шторм, из которой его периодически выбрасывало. Выжить ему помогли воспоминания о жене и сыне.

Отдельно хотелось бы остановиться на такой рекомендации, как «боевые 100 грамм». Они, безусловно, способствуют снятию страха, но координация и критичность мышления при этом снижаются. Хотя есть индивиды, у которых происходит всё наоборот, но не о них речь. Расскажу такой случай. На военной турбазе «Терскол», что в Приэльбрусье, раньше существовала традиция: на девятый день катания на горных лыжах обязательно устраивать день отдыха. В тот раз инструктор, которого все звали Сван, повёл нас посмотреть долину Нарзанов. Шли весело и бодро, предвкушая приятный ужин в местном ресторане. Пройдя километр после отеля «Иткол», Сван вдруг свернул с дороги к реке. «Вот здесь, у камня, весной я нашёл тело своего брата. С ним тогда погибло одиннадцать немцев из ФРГ. Лавина сошла вот с этого пика. Он так же, как и я вас, вёл их в долину Нарзанов». Мы все сразу как-то погрустнели и дальше шли молча, всё время поглядывая в левую сторону на горы. Были сумерки. Только зашли в лес под защиту сосен и валунов, как в природе что-то произошло. Такое было впечатление, что раздался вздох огромного великана. А потом пошло движение. Непонятно чего и куда, но что-то двигалось. Дальше удар – и нас всех обдало снежной пылью, настолько густой, что, когда я машинально вытянул руку, то увидел её только до локтя. С пика Иткол сошла мощная лавина, и нам просто повезло, что она не застала нас на открытом месте, иначе было бы то же самое, что с немцами и братом Свана. Некоторые девушки стали плакать и говорить, что больше никуда отсюда не пойдут. Всем остальным было просто не по себе. Сван буквально пинками погнал нас дальше, завёл в ресторан и заставил выпить по 150–200 грамм коньячку, после чего «отполировать» это пивом…Обратно мы шли с песнями, и про лавины никто не думал. Мораль – прежде, чем использовать это средство для преодоления страха, надо десять раз трезво подумать: выиграешь ли ты от такого эффекта или проиграешь?

Закончить эту статью о способах и путях преодоления страха хочу размышлением о самом сложном явлении, которое довелось наблюдать в своей жизни – это коллективная паника. Мой однокашник по училищу, майор Виктор Мазитов, выполнял ночной полёт над морем на бомбардировщике ТУ-16. Виктор имел самую высокую квалификацию на этом самолёте – инструктор на заправку днём и ночью – и до этого блестяще выходил из самых сложных переделок. Вдруг вспыхнул правый двигатель. Командир огневых установок, который сидит спиной по полёту, с перепугу истерически закричал: «Командир, у нас горит левый двигатель». А когда пожар, первое, что надо сделать, мгновенно отсечь топливо, поступающее в двигатель. И Виктор под влиянием этого истошного вопля, не глядя, выключил исправный левый двигатель. Потом, естественно, выключил и горящий правый. Дальше с высоты 6600 метров самолёт падал до 1500, пока со второй попытки они смогли запустить исправный двигатель. До этого случая Виктор считал себя очень смелым человеком. Он таким и остался. Всё дело в коллективной панике. Эта «зараза» распространяется мгновенно и действует иногда даже на самых смелых непредсказуемо. Мораль: в сложных ситуациях категорически нельзя допускать нервозный тон – он может спровоцировать панику. Особенно это касается руководителей всех степеней и рангов.

И последнее, что хотелось сказать по этому поводу. Какими бы мы с вами храбрыми ни были, надо всегда помнить – к каждому виду опасности надо привыкнуть. И человек, блестяще справившийся в одной ситуации, в другой может растеряться. Поэтому тренировать свою психику на смелость надо регулярно. Тогда есть шанс с честью выйти из любой передряги, которую нам может подбросить жизнь. Этого я желаю себе и вам, уважаемые господа экстремалы.

 

Чечельницкий Василий. «Военный лётчик-снайпер. Заслуженный военный лётчик СССР».

Теги: страх
Разместил: darina_dnk Просмотров: 1 360
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Опрос

На чем катаешься? (?)



Наверх

Календарь событий

«    Октябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Популярное


Все права защищены.
Материалы публикуются с разрешения редакции журнала ProX
Любое использование материалов или их фрагментов возможно только
с указанием активной гиперссылки на сайт http://prox.com.ua/