Чтение RSS В избранное site map
Логин:
Пароль:

Регистрация | Забыли пароль? |

Журнал ProX
poster
  • 0

АНТАРКТИДА У НОГ

Путешествие в Антарктиду – уже само по себе весьма экстремальное мероприятие. Но альпинисты отправляются на холодный материк за куда большим экстримом. В прошлом году крымский хирург Игорь Похвалин стал первым украинцем, взошедшим на самую высокую точку Антарктиды – пик Винсон. О трудностях и радостях восхождения он рассказал в своём путевом дневнике.

Исходный пункт – чилийский город Пунта Аренас, в который обычно залетают из Сантьяго. Фирма Adventure Network, являющаяся монополистом по организации туров с восхождением на Винсон, встречает прямо у трапа самолёта. Альпинистов размещают в гостинице и объясняют все детали будущего перелёта в лагерь «Пэтриот Хиллз» в Антарктиде – крупнейший транзитный пункт для многих антарктических станций разных стран. Размещение клиентов Adventure Network происходит в специальных палатках, которые благодаря своей конструкции обогреваются от солнечных лучей. Из «Холмов патриотов» предстоит сделать ещё один перелёт – в Базовый лагерь под вершиной. Он осуществляется на небольшом самолёте, время его вылета не определяется заранее, а обуславливается погодными условиями.
Восхождение начинается из узкого ущелья ледника Брэнскомб, базовый лагерь ставится на высоте 2 134 м. Путь к Лагерю-1 на высоте 2 774 м проходит по леднику с небольшим количеством трещин. Лагерь-2 расположен на высоте около 3 100 метров. Выше него – ледопад, место, которое представляет определённые технические сложности. Обычно там провешиваются верёвочные перила. Лагерь-3 (3 650 м) расположен на широкой седловине между Винсоном и массивом Шинн. От него к вершине ведёт длинный пологий гребень, который временами и местами довольно сильно продувается суровым антарктическим ветром. Это самое главное препятствие на пути к вершине. Время восхождения зависит от погодных условий. Обычно оно занимает около недели.
Вот, пожалуй, минимальная информация, необходимая для создания виртуального образа восхождения, совершённого нами, участниками международной экспедиции, поставившей себе целью высочайшую вершину Антарктики – пик Винсон.
Экспедиция организована Россией под руководством известного альпиниста, мастера спорта Александра Абрамова. Саша известен своими уникальными восхождениями и бессменным руководством экспедициями на Эверест в течение 6 лет. В 2005 году и я имел честь взойти на высочайший пик Планеты вместе с ним. Впрочем, остальные участники нашей Антарктической экспедиции тоже являются восходителями Эвереста. Это Каро Овасапян – «душа» наших экспедиций, уникальный человек, взошедший на высочайшие вершины всех континентов и достигший Северного и Южного полюсов, мастер спорта международного класса. Таких людей на планете Земля менее 10! Джон Христиана из Сан-Франциско – известный американский альпинист, который в «нашей» экспедиции был Ваней и очень гармонично вписался в этот интернациональный коллектив, и я, Игорь Похвалин, представлявший Украину и Крым.

11 декабря 2006
Ветер, облачность, позёмка. Полётов нет. Готовим совсем простую еду, едим, пытаемся играть в карты и занимаемся прочей разной ерундой, как и все здесь находящиеся экспедиции. Абсолютен только холод. Всё остальное – наши представления о нём. Холод ежесекундно отнимает самость, он сопутствует мыслям, действиям, планам. Попытался перебрать вещи – их очень немного: всё нужное и к месту. Предметы, несущие тепло, ничто по сравнению с бензином. Топливо значит всё. Лёд не станет водой сам по себе, его нужно растопить: из специально огороженного места, недалеко от взлётной полосы, лопатой нагрести целую гору снега и льда, перенести его в большом куске полиэтилена, заложить в специальное хитроумное устройство в кают-компании, где он топится от тепла, выделяемого горящей соляркой. Это коллективное мероприятие, в котором принимают участие все экспедиции. Мы знакомимся с их участниками: южноафриканская экспедиция, европейская (швейцарцы, немцы, англичане), экспедиция CNN. Мы становимся друзьями по факту пребывания в этом месте и по очевидной склонности наших душ к приключениям.
Телевизионщики делают сюжет о человеке с пересаженным сердцем, который «должен» взойти на Винсон. С ними два доктора, гиды, эксперты. Когда съёмочная группа узнала, что я врач, предложила дать комментарий. Сначала я удивился: ведь я из другой системы видения мира, – а потом попытался сформулировать своё отношение к этому. Сказал, что меня это впечатляет, потому что это не только техника и технология, но и порыв человеческой души – желание жить там, где жить невозможно – и с чужим сердцем. Если бы он взошёл на Винсон, то взошли бы на самом деле два человека – он сам и тот, чьё сердце в нём. Но он так и не взошёл. Сопровождающие его доктора заболели…

12 декабря 2006
Не летим. А времени в обрез! По плану, 16 декабря мы должны уже возвращаться назад…

13 декабря 2006
Погода под массивом Винсон по-прежнему плохая. Как ни странно, сейчас погода хорошая здесь, на «Пэтриот Хиллз».
Участвуем в антарктическом марафоне… 12-го прилетел грузовой «Ил», привёз странных людей: вроде не альпинисты, не полярники, а вместе с тем поставили палатки лагеря, установили вымпелы. Поскольку все люди здесь наперечёт, Абрамов отправился знакомиться. Оказалось, что это участники антарктического ледового марафона – одного из самых престижных в мире. Его руководитель – Тим Харрис, известный марафонец. Кажется, он единственный человек, пробежавший 100 километров в Антарктиде, а это заслуживает уважения. Тим прост в общении, застенчив и свои достижения относит только к необычности мест происходящего. Он душа проекта и ассоциации, основная идея которой – пробежать семь марафонов на семи материках за семь недель. Саша Абрамов после беседы с Тимом предложил поучаствовать и нам. Сомнительная, конечно, авантюра, но всё надо использовать себе на пользу, тем более что заняться здесь особо нечем. У каждого из нас есть достижения в гладком беге и фартлеке, а Каро в своей Калифорнии даже бегал с автомобильной покрышкой на привязи – для тренировки тянущих возможностей, скорее необходимых полярным собакам, чем восходителям и полярникам. А кроме нас тут и соискателей в этом интересном деле нет: коллеги-альпинисты разных стран нас не поняли. Да и у нас никакого снаряжения для этого эксклюзивного действа нет, даже самых обычных кроссовок. Только альпинистские ботинки. Бежать можем только в них. Для справки: пара ботинок «Millet» весит четыре килограмма. Нас записали, уточнив страны и раздав стартовые номерки. Для истории: я оказался первым и единственным представителем Украины, который фигурировал в этой престижной международной акции. Стартовали вместе с Сашей Абрамовым, Каро и Джоном. Прекрасно понимая, что не добежим до конца дистанции, мы решили «сделать» фаворитов забега и лидировать хотя бы на первой миле (сухопутная миля равна 1 609 м) или хотя бы на отрезке морской мили (1 852 м), если это, конечно, получится.
Володя Аристархов бежал рядом с нами, снимая всё на камеру. Я взял с собой лыжные палки, потому что тяжело, действительно, бежать по льду и снегу только ногами. С лыжными палками практически можно бежать на четырёх конечностях, уподобясь эскимосской собаке. Вот эту первую заявленную морскую милю мы и лидировали. Соскальзывая на застругах, задыхаясь от ледяного воздуха, как пацаны из «соседнего двора», с энтузиазмом пионеров, которыми когда-то были, бежали эти нелёгкие метры льда. Все смотрели на нас с удивлением (по меньшей мере). Если бы не участие американца Джона, можно было списать всё на непонятную «русскую душу» и некий славянский эксцентризм. Фиг им всем. В этой гонке наш дорогой Каро лидировал – он сделал большой круг, более 30 км, огибая «Холмы патриотов», и не добежал до финиша не потому что устал, а потому что потерял к этому интерес (как это по-нашему!). Так что Каро отработал за всех нас и заслуженно заработал лавры героя. Марафонцы-французы потом подходили к нему пожать руку. Они-то не собирались лезть на Винсон! А наши друзья-альпинисты из ЮАР, Канады, Америки и Европы обнимали Каро, как при встрече на Эльбе. В тени славы нашего друга мы тоже выглядели маленькими героями.

14 декабря 2006
Мы улетаем! Наконец! Это очень похоже на правду, так как ещё в палатках слышим тарахтение двигателей обоих двухмоторников. Нас собрали в кают-компании, Питер Макдауэл зачитал список очерёдности вылетов. Мы летим пятыми или шестыми. В каждый «Твин отер» садится по 10 человек плюс грузы. Перед нами были 40–50 человек. Самолёт взлетел при относительной видимости. Его небольшие два мотора надрывались при отрыве ото льда. Ближние горы при взлёте потеряли очертания. Туман. Поднялись над облаками на высоту 3,5 тысячи метров за 10 минут.
Массив Винсона появился справа. Вид горы не вызвал особого оптимизма. Это тотальный лёд и крутые скальные пики. Винсон – в центре взлётов нескольких вершин и идеально белый, как и всё в Антарктике. Как было бы правильно посадить самолёт поближе к горе! Но это невозможно – мы делаем заход слева и идём на посадку уже вне видимости вершины (высота 2 200 м).
Согласно классическому плану восхождения, по прилёту нам нужно было акклиматизироваться в месте посадки, переночевать в Базовом лагере и только на следующий день выходить на маршрут. У нас же на всю предварительную акклиматизацию реально оказалось полчаса. Мы в хорошем и деловом темпе загрузили пластиковые сани, оставили часть топлива и запас продуктов на возвращение, связались основной верёвкой и пошли-пошли-пошли…
В этот день мы с 2 200 метров поднялись выше 3 тысяч метров, минуя Лагерь-1 и Лагерь-2. Словом, выполнили трёхдневную программу. Это напоминало пружину, которую долго сдерживали, а потом вдруг освободили. Мы «выстрелили», как стрела из арбалета. Все наши желания, наше честолюбие и планы теперь зависели только от нас. Холод и тяжесть переносимого груза (а это около 50–60 кг), мороз… Но вместе с тем – чувство полной свободы, если не считать основную верёвку, которая связывает нас вместе.
Во время перехода под Восточным гребнем ледника Бранскомб Саша Абрамов вдруг остановился:
– Стоп!
– Что случилось? Трещина? – остановка ломает ритм движения. Одышка заставляет поднять голову и глубоко вздохнуть.
– Слушайте, какая тишина!..
– Твою мать… – думаю я…
Да, действительно. Саша, ты прав. Извини. Такой тишины, наверное, нет нигде в мире, её надо слушать. Место, где твоё дыхание звучит, как набат колокола. А сердцебиение – как оскорбление этого безмолвия. Потому что слишком громко, слишком нескромно. Твоё присутствие настолько шумно, даже если ты ничего не делаешь, не сопишь и не задыхаешься на подъёме, не давишь с хрустом лёд… Просто стоишь и сжимаешь лыжные палки. Такое впечатление, что мир нарисован на картине, в центр которой поместили тебя. Ощущение тишины как предвосхищения чего-то. Так, собственно, Винсон для меня и начался именно с этого места, потому что я вдруг понял, что всё, ради чего я здесь, зависит только от меня и от друзей рядом со мной. Движение вперёд и вверх и есть смысл происходящего.
В Лагере-2 необходимо поставить палатки, вырыть полупещеру под кухню, установить тент. Мы все на пределе своих сил и очень устали. Один говорит, что надо делать так, другой – иначе. До конфликта не доходит (люди-то грамотные и опытные в альпинистском и высотном отношении), но всё происходит на повышенных тонах. Понятно и объяснимо: гипоксия, горняшка, холод, все вымотались, тело требует сна и пищи, которую надо готовить… Теснота кухни-полупещеры пресекает праздные разговоры. Нехитрая еда насыщает нас, здоровых злых голодных мужиков разных национальностей, и делает мягкими и предсказуемыми. Нет у нас конфликта. Есть цель и братская привязанность друг к другу.

15 декабря 2006
Спали не более четырёх–пяти часов, потому что солнце опять светит из-за гребня, и спать невозможно. Взлёт ледника напоминает Северное седло Эвереста. Крутой твёрдый лёд, только трещин поменьше. Низ – снежно-ледовый склон, 20–25 градусов, постепенно переходит в крутой компактный лёд с наклоном в 40–50 градусов и протяжённостью 4–5 верёвок. Здесь необходима страховка. Первым идёт Саша Абрамов. Ледобуры и фирновые крючья делают наш подъём безопасным. Здесь есть куда падать. Я замыкаю шествие. Одышка у всех, но ровный участок выше огромной трещины позволяет нам безопасно отдышаться. Выше ледовой стены – относительно ровный участок до Штурмового лагеря. Доходим до палаток наших швейцарских и немецких друзей. Их четверо. Это место Штурмового лагеря. Я с Сашей ставлю нашу палатку. Каро и Джон – свою. Высота 3 600. Оставляем продукты и топливо. Идти вниз не хочется, ведь завтра придётся подниматься опять, а это почти 1 000 м по высоте и холод, холод, холод. Медленно, тщательно страхуясь, спускаемся. На ледовой глыбе у начала подъёма оставляем кошки и ледорубы. В Лагере-2 ощутимо теплее и безветренно. Съедаем полусырые гамбургеры и пьём, пьём, пьём… Спальник влажный, но согретый теплом палатки.

16 декабря 2006
Ранний подъём, приготовление завтрака. Сегодня нужно опять подняться по взлёту ледника Бранскомб. Благодаря вчерашней заброске рюкзаки сегодня лёгкие. В них спальники и продукты. Подъём прост и напоминает снежно-ледовые занятия. Технично, двумя связками, проходим крутой лёд почти в два раза быстрее подъёма накануне. Сегодня замечаем красоту альпийских пиков – Шинна, Гарднера и Тайри. Акклиматизация налицо. Немалую роль в этом сыграл наш высотный и альпинистский опыт. На подъёме Джон несколько раз произносит: «Б..дь», – а значит, он уже почти стал Ваней. Мы рады хорошей погоде и нашим достижениям. Используя наши крючья, сегодня поднялась группа CNN и испанцы с южноафриканцами. Для них это только первый акклиматизационный выход. Таким образом, мы опережаем всех остальных на сутки. В палатке фырчит примус. Готовим с Сашей равиоли и болтаем о разной чепухе.

17 декабря 2006
Выходим в 10 утра. Несколько глотков горячей воды, большая часть которой вылита в термосы. Горсть конфет. Руки липнут к металлу кошек. В правой руке – ледоруб, в левой – лыжная палка. Связываемся все одной верёвкой. Рюкзак лёгкий. В нём брюки, пуховка, аптечка и камеры. Термос с его литром тёплой воды – самый тяжёлый. Короткий ледовый взлёт над палатками выводит нас на кромку вершинного плато. Справа по ходу несколько вершин, но это не Винсон. Встречный сильный ветер очень холоден. Через пару часов подъёма мы останавливаемся и надеваем все тёплые вещи. Ледяной ветер дует прямо со стороны вершины в апертуру гребня. Настоящая аэродинамическая труба. Лицо уже не чувствует холода. Свой нос и уши я трогаю с ощущением прикосновения к инородному телу. Вершина уже видна, но очень далека. Её скальный гребень возвышается над плато и дразнит нас своей недоступностью. На термометре Suunto нижнее деление 50 градусов мороза. Красная риска на градуснике – ниже. Мы поворачиваем направо и выходим на крутой ледовый склон с выходами скал, который упирается в ледовую стенку метров 8. Я бью кошками в лёд, забиваю клюв ледоруба до боли в пальцах от вибрации в ручке, а он заходит только на пару сантиметров. Надо мной – перегиб гребня, который я преодолеваю уже с ожесточением уставшего человека… Вершина. Рядом со мной. На ледовом взлёте красно-белый флаг. Он рядом, метрах в пяти. Выше ничего нет. Скальная площадка позволяет уверенно выбирать верёвку и страховать. Выходит Саша, Джон, а выход Каро я снимаю на камеру. Удивительно, но кроме прозрачного тумана на вершине нет ни дуновения. Непонятный красно-белый флаг накануне оставлен немецко-швейцарской группой. На часах около 8 вечера. Мы осуществляем «протокольную» съёмку на вершине. Саша звонит в Москву по спутниковому телефону и сообщает, что мы на вершине Винсона. Каро позирует с флагами России, Армении, США и вымпелами своих спонсоров. Джон сидит на льду. Мы рады, что нам это удалось. Теперь можно вниз. Я снимаю Каро на его камеру, сняв рукавицы, и чувствую, что пальцы за секунды немеют и теряют чувствительность. Буквально на глазах кожа на них белеет. Мелкие кнопки камеры не позволяют работать в рукавицах, и я прошу Каро немного сократить обращение к армянскому народу. Несколько камней с вершины…
В это время Джон, взяв Сашин ледоруб и отстегнувшись от верёвки, вдруг быстро идёт к ледовому обрыву. Его действия нам непонятны. Он не оборачивается на оклик. Ситуация критическая. До обрыва – сантиметры, и мы, не сговариваясь с Сашей, бросаемся к Джону и валим его на снег. Испуганный Каро кричит, что Джон сошёл с ума… Но у нас нет времени отвечать Каро. Джон затихает и бессмысленно смотрит на нас. Главное, что Джон здесь, а не по ту сторону Винсона. Бурный диалог Каро и Джона заканчивается ничем. Два американца не понимают друг друга. Каро испуган, как и мы с Сашей. Вероятно, это гипоксическая энцефалопатия – нарушение тонких поведенческих механизмов по причине запредельного стресса, вызванного недостатком кислорода и лютым холодом. Но это теоретические рассуждения без привязки к конкретной перспективе. У нас возникла проблема и прямо на вершине. Я говорю с Джоном и не вижу в его глазах понимания. Он пристёгнут нами к основной верёвке, но делает судорожные попытки встать и идти к обрыву. В его руках уже нет ледорубов, но он пытается взять мой… В условиях больницы такое психомоторное возбуждение купируется транквилизаторами. Здесь я не располагаю психотропными средствами. Ко всему прочему Джон должен идти вниз сам, чётко осознавая и координируя свои действия. Путь спуска – узкий гребень с деликатными участками. Срыв здесь чреват фатальными последствиями для всех. Мы на горе уже около 10 часов. Холод и накопившаяся усталость, возникшее осложнение с Джоном – всё это требует от каждого из нас полной мобилизации на спуске. Джон, похоже, начинает нас понимать. Во всяком случае, он уже не рвётся к обрыву. Мы начинаем движение вниз по противоположному подъёму склону, совершив, таким образом, траверс вершины Винсона. Первым идёт Саша. Он выбирает оптимальный путь спуска. За ним – Каро, Джон – на укороченной верёвке, и замыкаю шествие я. Джон идёт неуверенно, но идёт сам, временами останавливаясь. Я внутренне напрягаюсь, останавливаюсь тоже и выбираю лишнюю верёвку. Пару раз во время остановок я забиваю ледоруб в фирн, на всякий случай. Так медленно и очень аккуратно мы спустились по гребню на крутые фирновые поля. Здесь уже безопаснее. Джон начинает говорить, и, похоже, он совершенно адекватен. Мы сбросили несколько сотен метров высоты. Становится теплее. Путь спуска долгий, но технически несложный. Совсем уставшие доходим до седловины Винсон–Шинн, где продуваемые всеми ветрами стоят две палатки штурмового лагеря. Утоляем жажду едва тёплой водой. До чая и прочего дело не доходит. В спальнике тепло, и сон не заставляет себя долго ждать. По сравнению с холодом вершины, здесь почти тропики.


Пик Винсон – высшая точка Антарктиды, расположен примерно в 1 200 км от Южного полюса и в 2 000 км от северной оконечности Антарктического Полуострова. Координаты: 78:35 С.Ш. – 85:25 З.Д. Высота – 4 897 м.

Особенности восхождений в Антарктиде
Световой фактор. В Антарктиде летний полярный день позволяет планировать выходы на штурм вечером и, главное, даёт неограниченное время на хорошо просматриваемый спуск, лимитируемый только физическим состоянием альпинистов.
Температурно-ветровой фактор. Температуры около –50…–60 градусов по Цельсию, скорость ветра – 40–50 м/с.
Лавинно-трещинный фактор. Наличие почти постоянно дующих ветров с предельными скоростями обеспечивает практически полное отсутствие карнизов и наддувов на предвершинных гребнях, а также скрытых трещин и опасных снежных мостов на поверхности ледников. Почти нет опасности схода снежных лавин, но сохраняется вероятность камнепадов и ледовых обрушений.
Содержание кислорода в воздухе Антарктиды пониженное. Люди, имеющие большой опыт работы на высотах 3 500–4 000 м в других регионах, на этих же высотах в Антарктиде испытывают кислородное голодание.

Разместил: prox Просмотров: 1 488
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Опрос

На чем катаешься? (?)



Наверх

Календарь событий

«    Сентябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 

Популярное


Все права защищены.
Материалы публикуются с разрешения редакции журнала ProX
Любое использование материалов или их фрагментов возможно только
с указанием активной гиперссылки на сайт http://prox.com.ua/